ТОТЕМСКОЕ БАРОККО/Станислав Зайцев.

ТОТЕМСКОЕ БАРОККО/Станислав Зайцев.

Источник: Зайцев В. Тотемское барокко / С. Зайцев
// Русская Америка. – Вологда, 1994.. — № 1. – С. 18-20.

Культовая архитектура XVIII века в Тотьме поражает самый тонкий вкус зрителя и широкий опыт специалиста. Каждый открывает здесь новый невиданный мир: белоснежные парусники храмов плывут по легкой зыби деревянного города. Их фасады украшают изысканные орнаменты, такие необычные для русской архитектуры, что их окрестили иностранным словом «картуши».

Картуш — элемент декора стиля барокко. Он выглядит как свиток с завитками, на котором помещают гербы, иконы, сюжеты настенной живописи, надписи. В отличие от обычных — лепных, резных или рисованных — тотемские картуши представляют собой часть кладки стены, обрамленную легальным кирпичом.

Заполняя пространство между нижними и верхними окнами, они образуют целые ярусы внешнего убранства храмов. Они разные на каждом храме, каждом фасаде, каждом ярусе. На их полях кресты и звезды, цветы и раковины, иные не возмущены никаким рельефом.

Картуши являются своеобразной визитной карточкой тотемской архитектуры и, вероятно, своей «нерусскостью» повинны в том, что открывавшие Русский Север как сокровищницу русской культуры ученые и художники прошли мимо.

Но первый же пристальный взгляд принес открытие. В 1962 году доктор архитектуры П. Тельтевский изучил пять увиденных в Тотьме храмов и сделал удивительный вывод: все они представляют собой собственную архитектурную школу. Заметим, что иметь свою школу — это привилегия столиц и крупных центров культуры. Однако в этом отношении не отличились даже именитые соседи, всегда заслонявшие Тотьму, — Вологда и Великий Устюг. Так, не избалованная чьим-либо вниманием, тотемская золушка стала вдруг настоящей принцессой.

Откуда в провинциальном городишке столичные замашки? Интересно, что «золотой век» северных городов — когда по Сухоне и Северной Двине проходил единственный торговый путь России в Европу, когда Вологда разбогатела, а Устюг стал Великим — не оставил в Тотьме ни одного каменного строения. Тем более загадочен здесь расцвет зодчества в XVIII веке (когда Север благодаря петровскому «окну в Европу» превратился в глухую провинцию).

В 1971 году был поставлен вопрос о происхождении необычной тотемской архитектуры В. Хромовым. Он высказал такую мысль: эта искусствоведческая задача будет решена только тем «идеальным воспринимающим», который сможет прочесть всю содержащуюся в произведении информацию, а для этого нужно «суммировать и интегрировать огромное количество описаний и констатаций». В описании герба Тотьмы, утвержденного в 1780 году, сказано: «Черная лисица на золотом поле в знак того, что жители города в ловле тех зверей упражняются». Снова загадка — здесь никогда не водились черные лисицы…

Более подробно тотемская архитектура была рассмотрена в 1980 году В. Выголовым. Этот труд также не избежал самых восторженных эпитетов в адрес «местного барочного стиля». Было еще раз подчеркнуто значение картушей — «ибо нигде, ни в одном памятнике архитектуры каких-либо других районов и областей подобных узоров нет». А вопрос о происхождении тотемского барокко оставлен открытым: кто же были создатели этих своеобразных храмов? В наших руках пока нет, к сожалению, никаких документов о строителях тотемских храмов и их происхождении. Известны только имена братьев Г. А. и П. А. Пановых (на их средства возведена церковь Входа Господня в Иерусалим) и имя Черепанова (давшего средства на Троицкую церковь).

Однако имена эти стали для нас ключом для разгадки тотемской тайны. Летопись Троицкой церкви, найденная в Тотемском музее, открыла неизвестное дотоле имя Черепанова — тотемский купец Степан Яковлевич Черепанов, построивший церковь «от избытка капитала». С другой стороны, еще в 1948 году была опубликована «Скаска-отчет тотемского купца Степана Черепанова о пребывании на Алеутских островах в 1762 году». Идентификация личности заказчика церкви и морехода, который был командиром корабля и автором отчета, привела в русло литературы по Русской Америке. Открылся большой пласт, пласт истории, связанный с Тотьмой. Здесь большую роль сыграли издания документов и карт XVIII века, труды ученых А. И. Андреева, В. Н. Берха, А. В. Ефимова, Р. В. Макаровой, О. М. Медушевской, С. Г. Федоровой, А. И. Алексеева, В. А. Дивина, Б. П. Полевого, А. С. Сгибнева и находки новых документов.

В 1740-1780-х годах компаниями тотемских купцов Холодиловых и Пановых было снаряжено 20 экспедиций в Тихий океан. Это больше, чем компаниями купцов Москвы, Вологды, Великого Устюга, вместе взятыми. Это больше пятой части всех частных русских экспедиций, результатом которых вслед за правительственными походами Гвоздева-Федорова, Беринга-Чирикова явился такой феномен, как Русская Америка.

В 1747 году «тотемский счет открыл» Ф. Холодилов, это была его экспедиция за пушниной на судне «Св. Иоанн». Третьим его плаванием были открыты многие острова в группе Алеутской гряды.

Плаванием судна Холодилова «Св. Андреян и Наталия» (1760-1764) были открыты и присоединены к России Андреяновские острова. В протоколах Академии наук есть сведения «о плавании галиота «Тотьма», которым был открыт остров Кадьяк. Во время вояжа судна «Св. Алексей» Пановых был открыт остров Унга. Экспедиция на «Св. Михаиле» Холодилова (1780-1786) открыла Чугацкий залив, самую дальнюю часть юга Аляски. От Камчатки до него — 4000 км океана, а долгота разнится с долготой Тотьмы на 180°.

Есть карта плавания «Св. Николая» (господ тотемских компанейщиков купцов Петра Панова и Арсентия Кузнецова) в Чугацкий залив и «оттоль» обратно. Каждый, возвратившийся «оттоль» в Тотьму, совершал своеобразную кругосветку… Кстати, взбунтовавшаяся на судне Холодилова команда во главе с тотьмичем А. Чулошниковым, одним из открывателей Андреяновских островов, стала решающей силой в победе восстания Беньовского на Камчатке (1771 год), а также участницей небывалого побега во Францию, вокруг известного тогда Старого Света. Чулошников и верная десятка его команды ушли в составе французской экспедиции на Мадагаскар в 1774 году во главе с Бениовским, будущим «божией милостью императором Мадагаскарским». Еще один яркий штрих эпохи, касающийся Тотьмы. Но не последний.

Экспедиция на «Св. Иулиане» открыла самую восточную группу островов Алеутской дуги, названную Лисьими. Царице была представлена карта тотьмича Петра Шишкина, «который сам был по промыслу черных лисиц и протчего» в 1762 году. На карте впервые были показаны острова Лисьи, Кадьяк, Алакшак-Аляска. То есть рукой тотемского купца было впервые начертано название будущего американского штата! Эта карта, подытожившая русские открытия в течение 20 лет после Беринга-Чирикова, повлияла на труды Ломоносова и снаряжение по его проектам новых правительственных секретных экспедиций Чичагова и Креницына.

П. Шишкин с новой экспедицией «Св. Николай» погиб на Лисьих островах в 1763 году. Тогда были вырезаны алеутами команды четырех судов, а суда сожжены. Остались в живых лишь 6 камчадалов и 6 русских, в том числе трое из Тотьмы — посадский С. Корелин, крестьяне Д. Брагин и Г. Шаверин. Вывезенные с Лисьих в 1766 году, Корелин и Брагин прошли огонь, воды и медные трубы. Брагин даже отмечен в западной литературе (Гельвальд) как главный моряк вояжа на «Св. Михаиле» в 1772 году…

А за снаряжение «Св. Иулиана», когда были доставлены ко двору меха невиданных лисиц, царским указом 1764 года купцы получили большие привилегии — освобождены от гражданской службы, как дворяне, и от уплаты десятины в 13 тысяч рублей. Это были немалые жертвы для казны. Так было оценено открытие Лисьих островов, причем тотемские купцы А. Титов и П. и Г. Пановы были награждены золотыми медалями… А всего на Лисьих побывало 8 тотемских экспедиций, «на ловле тех зверей упражняясь». Этот американский зверь — черная лисица — в гербе города является официальным признанием Тотьмы как метрополии открытой Русской Америки.

Тотьма той поры — единственный город России, экономика которого базировалась на пушнине Нового Света. Это уникальное обстоятельство засвидетельствовано П. Челищевым в его «Путешествии по Северу России в 1791 году».

Он называет наиболее преуспевших на пушнине именитых купцов, здравствовавших при его посещении: А. Холодилов, Г. Панов, Ф. Протопопов, А. Кузнецов, он же городской голова, И. Лябзинов, И. Кузнецов, он же бургомистр. Только компаниями Холодиловых и Пановых было вывезено пушнины на 1 миллион 700 тысяч — более пятой части всего ее промысла Россией в Русской Америке XVIII века. Это рекордная цифра среди всех городов России.

Прибавьте число мореходов, которых дала Тотьма. Естественно, что необычные церкви 60-90-х годов построены в метрополии «на пушнину Нового Света», не будь даже прямых указаний на этот счет. А они тоже есть. Вот известные сегодня обладатели избытков капитала, о чем свидетельствуют построенные церкви: Потемины, Холодиловы, Нератовы, Пановы, Протопоповы, Кузнецов, Лябзинов, Талашов, Черепанов. Воздвигая эти храмы как памятники своим успехам и престижу, они вели своеобразное соревнование, в результате которого шло развитие тотемского барокко, эволюция картушей. «А между верхними и нижними окнами клейма сделать как наилутче возможно», — оговорено в контракте Черепанова на строительство церкви, найденном вместе с летописью. Клейма — вот оригинальное название картушей. Здесь же открылись и первые имена зодчих тотемского стиля — Федор Иванов Титов и его сын Максим.

Нет «скаски» без скорбных слов: то смыло волной за борт, то от ран, цинги погиб, то «волею божию помре» или «в море утонул…» «Кто в море не бывал, тот горя не видал и Богу не молился», — гласила пословица. Не случайно лучшие тотемские храмы посвящены Николаю Чудотворцу, русскому Посейдону. В почти рядом стоящих церквах Рождества Христова и Николаевской, во втором этаже, двухсветные храмы покровителя мореплавателей. А кроме этих есть еще 4 храма Николая Чудотворца и десять Никольских церквей в уезде.

Вершина тотемского барокко — это Никольская церковь, построенная Пановыми, — так именуется в «Известиях Императорской Астрологической комиссии» и вразрез с иерархией христианского «пантеона» нижний храм Входа Господня в Иерусалим. На одной этой церкви шесть разновидностей клейм, а пышность 20-метрового иконостаса Никольского храма потрясала очевидцев вплоть до самой революции. Только на палубе такого «корабля» мог почувствовать тотемский мореход, что он после многих лет скитаний по необузданной стихии наконец на земле…

Гравюра. Форт РОСС

Другой путеводной звездой была мореходная карта – карта, на которую ставили жизнь свою мореходы. Карты XVIII века, карта Шишкина, карты плавания «Св. Николая» и других судов — все украшены свитками, картушами. На них помещалось и название, расшифровка ее смысла. В полном ряду тотемских клейм, а их уже известно около 50, можно найти весь набор картушей карт до самых замысловатых, даже рокойли.

Высоко в небо взметывались мачты — главы церквей, цепко держались крестами за его голубизну, а по ним словно по антеннам денно и нощно шла к Богу молитва, записанная на каменных свитках — картушах. В ней были любовь и отчаяние, мерцающая звезда надежды, обеты и просьбы за счастливый поход во славу России. Вот что зашифровано в тотемских картушах, перекочевавших на церковные стены с мореходных карт.

Сейчас эти храмы-парусники обретают для нас новый смысл. Это памятники русским Колумбам, за 20 лет до Шелихова совершившим русское открытие Америки — всех групп Алеутских островов, Кадьяка, Аляски. Это памятники и всем рядовым путешественникам и промышленникам, русским, камчадалам, алеутам, эскимосам, индейцам, кровью которых создавались «избытки капитала», всем жертвам, погребенным в Новом Свете. Среди них есть и тотемские моряки: П. Шишкин, Ф. Кулешов, А. Батов, И. Мясников, Д. Холодилов, Г. Шаверин.

Примеры отражения эпохи географических открытий в архитектуре — испанский стиль «платереск», памятники которого построены на Колумбовом золоте, и португальский стиль «мануэлино» — ставят тотемской стиль «барокко» на уровень мировых явлений культуры. И там, и здесь — открытие Америки, первоначальное накопление капитала в недрах феодализма и Возрождения. «Ибо в России барокко приняло на себя функции Ренессанса», — как сказал Д. С. Лихачев. Таким образом, если «суммировать и интегрировать», то становится очевидным: тотемское барокко есть каменная летопись русского открытия Америки или — «русско-американское барокко».

Уже в 1981 году круг памятников тотемского стиля был расширен с шести (у В. Выголова) до двадцати. Среди них пять в Тотьме, они скрыты под «культурным слоем», то есть сломаны в 30-е годы, пять — в тотемских волостях, четыре — на торговом пути из Иркутска в Кяхту, куда шла пушнина для сбыта в Китай. Сейчас число памятников приближается к тридцати. Две трети — в рамках бывшего Тотемского уезда, два — в Костроме. «Иногородние» памятники более поздние, в их клеймах варьируется готовый образец клейма Николаевской церкви Пановых. Все это говорит о том, что тотемское барокко — не узкая местная школа. Как ему и подобает, русско-американское барокко разметнулось на полсвета.

Памятники тотемского барокко должны быть взяты под защиту, так как многие «корабли» уже терпят крушение. Проблема их сохранения может быть решена созданием Тотемского исторического архитектурно-ландшафтного заповедника. Это помогло бы использовать ценности Тотьмы для гуманизации человеческого мышления.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Выголов В. Архитектура барокко в Тотьме // Памятники русской архитектуры и монументального искусства: Материалы и исследования. — М.: Наука, 1980.- С. 103-125.
  2. Тельтевский П. Памятники архитектуры XVIII в. в Тотьме // Архитектурное наследство. — 1962. — № 14. — С. 203-210.
  3. Xромов В. Тотемские картуши // Декоративное искусство. — 1971. — № 4. — С. 28.
  4. Савина Анна Викторовна. Тотьма — город мореходов и землепроходцев : к 200-летию основания Форт-Росса Иваном Кусковым // Вологда. Древности Севера. -2012 год
  5. О. А. Наумова. ТОТЕМСКОЕ КУПЕЧЕСТВО В XVIII-XIX ВЕКАХ, ЕГО СОСТАВ И РЕГИОНЫ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ(обзор документов Государственного архива Вологодской области) Тотьма. Краеведческий адьманах. Выпуск 1.
  6. Штейн В. И. САМОЗВАННЫЙ ИМПЕРАТОР МАДАГАСКАРСКИЙ (М. А. Беньовский). Окончание. См. “Исторический Вестник”, т. СХIII, стр. 176.
  7. Исторический вестник том CXII